Шастуновы и Велико-Гагины князья

Родоначальником их был князь Ярославский (XIX кол. от Рюрика), служивший боярином (1487 г.) Ивану III — Василий Васильевич Шастун-Великий, 1495 г. У него было восемь сыновей и дочь — княжна Анна Васильевна, бывшая за князем Иваном Михайловичем Воротынским. Сыновья были (князья XX кол.): 1) Петр Васильевич Шастунов Великий, дворецкий Ивана III в 1492—1493 гг., окольничий в 1504 г., наместник во Пскове в 1507—1509 гг., в 1513 г. — родоначальник Велико-Гагиных; 2), 3) и 4) — бездетные: Бахтеяр Васильевич, Дмитрий Васильевич, прозванием Зимница, и Андрей Васильевич Меншик; 5) сын Шастуна был окольничий Василия (1535 г.) князь Семеон Васильевич Кривой, 1538 г., отец трех сыновей; 6) бездетный Иван Васильевич; 7) Данило Васильевич Дах и 8) Дмитрий Васильевич Кнут,- оба оставившие потомство.

У князя Петра Васильевича Великого был сын Андрей Васильевич, окольничий у царя Василия, 1529 года, отец трех сыновей (XXII колена): Александра Андреевича Немого, Василья Андреевича Большого Гаги и Василья же Андреевича Меньшого, прозванием Шаман. Первый и третий были бездетны, а у Василья Гаги было два сына — Иваны Васильевичи Большой и Меньшой (XXIII колена). Большой Иван Васильевич не имел потомства, а Меньшой, окольничий при царе Федоре Ивановиче (22 апреля 1598 г.), оставил сыновей: бездетного Петра Ивановича и стольника (1627—1641 гг.) Степана Ивановича (XXIV кол.). У него был один сын — Данило Степанович, окольничий (1658 г.), 1671 г., оставивший двух сыновей (XXVI колена): Юрия Даниловича (стряпчего 1672 г., стольника 1676 г.), женатого на княжне Анне Ивановне Пожарской и умершего бездетным, да князя Ивана Даниловича, комнатного стольника Петра I (1676 г.), убитого шведами под Нарвою 19 ноября 1700 г. От брака с Прасковьею Петровной Вердеревской у князя Ивана Даниловича был сын — князь Николай Иванович, утонувший во время купанья нестарым еще (1722 г.), но не оставив потомства. С ним прекратился род князей Велико-Гагиних.

Что касается Шастунових, род их продолжался всего до XXIII колена в потомстве Семена Васильевича Кривого, имевшего трех сыновей: младших бездетных (3-го) Константина и (2-го) Василья, прозванием Мешок, да (1-го) окольничего Елены Глинской (1538 г.) и боярина Грозного (1560 г.), Дмитрия Семеновича, 1563 г., отца трех же сыновей — двух Иванов (Большого и Меньшого) и Федора Дмитриевича, боярина (1584 г.). Он был женат на Фетинье Даниловне Романовой, двоюродной сестре патриарха Филарета, и умер (15 июля 1596 г.) перед самым рождением царя Михаила без потомства. Оно было только в лице сына одного из старших князей Иванов — воеводы Владимира Ивановича, упоминаемого до 1602 года. Сын Даха — Андрей Данилович не упоминается после похода 1505 года, а из трех сыновей Кнута старший — Иван Дмитриевич упоминается на должности воеводы в Смоленске 1588 г.; братья же его младшие — Дмитрий и Василий Дмитриевичи совсем не упоминаются.

Коснемся, говоря о Шастуновых, еще одного нерешенного покуда вопроса. Мы считаем родной дочерью предпоследнего воеводы князя Шастунова — Ивана Дмитриевича — Ксению Ивановну, мать царя Михаила Федоровича, а умолчание о князьях Шастуновых в царствование первого государя из династии Романовых объясняем одним ранним прекращением фамилии. Что же касается предполо¬жения о происхождении великой старицы из фамилии Шестовых — потому что жена полкового головы Ивана Васильевича Шестова Марья вдовою уже подверглась ссылке в 1601 г. в город Чебоксары и там пострижена — это еще не доказательство в пользу неотменного родства ее с женою Федора Никитича Романова. Незнатность при Грозном представителя Шестовых — один из аргументов, говорящих против допущения союза с дочерью полкового головы — двоюродного брата государя, когда род князей Шастуновых, на который указывают издавна, как на родственный по матери царю Михаилу, описыватели усыпательницы Романовых в Новоспасском монастыре — конечно, составлял более приличную партию. Дело о происхождении великой старицы — мы полагаем — разъясниться может разве случайно как-нибудь, при недостатке точных известий до сих пор. А что незнатен был Иван Васильевич Шестов, хотя и храбрый человек, доказывает нахождение подписи его в низшей статье дворян на земском соборе по поводу предстоящей войны с Польшею, по истечении срока перемирия (2 июля 1566 г.). Неаристократическую же родню в семьи свои не принимала старинная московская аристократия, в XVI веке еще более надменная, чем после.